17:20 

Бартоломео. Но для тебя просто Барти
Не успеешь оглянуться, а ремень уж соски подпирает
Пишет Гость:
26.10.2014 в 23:12


"Фонари и снег", Гокудера, все плохо.
Гокудера прекратил думать о самоубийстве лет в четырнадцать. Тогда у него появилась цель. Случайно оброненное кем-то из множества людей, посмеявшихся над его желанием вступить в их Семью: «Десятый». «Десятый Вонгола, может быть, его примет». «Нашему боссу не нужны малолетки, парень. Иди к Десятому Вонголе».
«Десятый Вонгола» был чем-то вроде мифа, сказки или анекдота, а, может, всем вместе – о нем говорили как о легенде, о нем шутили, о нем чесали языками от нечего делать. Кто такой «Десятый Вонгола»? Никто не знал. Гокудера тоже не знал, но захотел выяснить, и для него это закончилось билетом до Японии в один конец.
Он попытался стать счастливым, попытался стать кому-то нужным, он был согласен на все, на самую грязную работу, а его приняли так запросто и так мало просили.
Гокудера хотел быть лучшей правой рукой – и Реборн говорил, что он справлялся, а уж его словам можно было верить. Цуна признавал в нем не только консильери, но и друга, Рехей отнесся к нему как к равному, даже Хибари соглашался действовать по его планам, и все было бы прекрасно – если бы не Ямамото.
Ямамото все давалось легко. Ямамото играючи справлялся с тем, на что у Гокудеры уходили долгие месяцы тренировок, Ямамото умел нравится, Ямамото не напрягался, Ямамото был, блядь, совершенством, живым сияющим воплощением того, какой должна быть идеальная правая рука Дечимо Вонголы. И, что хуже всего, к нему тянулся Цуна. Цуна, который хотел обрести друзей, выйти из тени, стряхнуть с себя шкуру неудачливого нелепого недотепы и понравиться Сасагаве Кеко. Это было так похоже на американский подростковый сериал, что иногда Гокудера даже не смеялся над этим – ржал до слез, сквозь слезы, захлебываясь обидой и горечью, собственной беспомощностью и гребаным одиночеством, которое не отпускало его ни на минуту.
Оказывается, он мог ненавидеть Цуну. Ненавидеть его всей душой, когда тот улыбался Ямамото, подыгрывал тупым шуткам Сасагавы, смотрел на его сестру голодными глазами – ненавидеть жгуче, до судорожно сжатых кулаков и соленых дорожек, щипавших на сухих щеках. Гокудера не хотел ненавидеть Цуну, он понимал его, он понимал, как хреново жить без надежды на то, что кто-то тебя заметит и примет, но каждый раз, когда Гокудера видел его счастливое лицо, у него прихватывало живот – то ли завыть хотелось, то ли сблевать, то ли наружу просилось чувство вины, перекручивающее внутренности – он не знал.
Гокудера и не хотел ничего знать.
Он стоял на набережной – фонари и снег, темная тишина, размазанная над городом густым слоем, река, перила, и он сам. Может, прыгнуть?
Гокудера подумал о последствиях – он научился думать о последствиях, спасибо Реборну – и понял, что не получится. Их будущее – будущее Цуны, Ямамото, Рехея, Хибари, Мукуро – зависело и от него тоже. Нельзя было просто взять и исчезнуть – где Десятый возьмет нового Хранителя, как победит Бьякурана, на кого будет рассчитывать в критических ситуациях? Можно попробовать заменить Гокудеру Ямамото, он справиться с обязанностями консильери, но кольцо Урагана ему не отдашь.
Гокудера смотрел в черную воду, глотал красным горлом холодный воздух и понимал, что жить надо. Пусть не ему, пусть не для себя – но надо.
Он докурил сигарету, выкинул бычок в реку и пошел домой.


URL

URL
   

дежуркохранилище

главная